Архив за месяц: Май 2013

Страница 4 из 41234

к Данилову

Потом пошли мы к Данилову монастырю, хотели через мост перейти на ту сторону; тут увидели мы на той стороне караул французский и пошли по берегу в деревню Кожухово, где перешли через реку мостом и пошли в село Коломенское, где один мужичок принял нас, ввел в сенной сарай и подсадил лестницей на сено, куда подал нам хлеба и горшок пареных яблоков, где мы сидели до ночи, а ночью пошли в Екатерининскую пустынь, где пробыли двои сутки, потом пошли в Давидову пустынь; тут некоторые остались, а мы с архимандритом пошли в город Коломну в Троицкий монастырь. Читать далее

Я с молитвою

Я с молитвою и с рассуждением, что хотя меня убьют, но я послан на послушание, вошел в собор. Варвары бегают и меня видят. Я взошел в алтарь; на престоле ковчег цел; я взял его под полу и пошел в келью и подле кельи посмотрел: в ковчеге святых даров и ящика нет. Читать далее

от сего страха

Мы от сего страха (говорили старцы) пред крестом пали ниц на помост чугунный, воображая: вот подойдут к нам варвары и отрубят нам всем голову; втайне сердца своего со слезами молились. Читать далее

вам да будет

Известно вам да будет, честнейшая и милостивейшая государыня, в каком мы положении во время ужасной сей бури находились.


Я думаю, вам небезызвестно, что французы и с ними дванадесять языков взошли в ц< арствующий> град Москву 1812-го года сентября 2-го дня, что было в понедельник, а в обитель нашу Симоновскую, хотя во вторник и среду в монастырские ворота восточные и западные стучались много раз, но еще не ломали их, а в четверток, то есть 5-е число поутру, во время всенощного бдения, бывшего без звону, ворота западные прорубили и взошли прямо в собор во время великого славословия, стали в западных церковных дверях и стояли до окончания службы. Служили всенощную иеромонах Митрофан и иеродиакон Мельхиседек, а архимандрит Герасим в алтаре стоял, а братия на клиросах пели. Читать далее

Сам капитан

Сам капитан < Савари> был для нас милый человек. Если он жив, дай Бог ему здоровья, а умер — Царство Небесное! Никакой обиды от него мы не видали; обращался он с нами ласково. Должно быть, он был ранен: за обоими ушами у него были большие швы. Одна из наших прачек шила и стирала для него белье и за это всегда получала от него надлежащую плату.


Однажды в главном корпусе выкинуло из трубы, от чего загорелось над столовою залой. Мы побежали к капитану и выпросили позволение тушить. Он нас за это похвалил и откомандировал еще французов. Мы все вместе тотчас отправились и потушили; пожар не причинил никакого вреда. Читать далее

В 7 часов утра

В 7 часов утра был для нас звонок, чтобы мы собирались за своей порцией. Выдавали фунта пресного ржаного хлеба, который месили в тех корытцах и чанах, где мы стирали белье, и подносили по стакану водки; а если кто не хотел пить тотчас, тому не воспрещали брать с собой. Раздача эта производилась один раз в сутки. Читать далее

до самого вступления

После этого почти до самого вступления неприятеля помещали в Странноприимном доме раненых русских офицеров. В приемной книге заведения они записаны с отметкою о смерти некоторых из них: куда девались остальные, неизвестно.


Они увезли с собою принадлежавшие заведению матрацы и постельное белье, чтобы, как они говорили не желавшим отдавать их, все это не досталось неприятелю. Читать далее

жизнь наша

После этого жизнь наша потекла очень однообразно, и что делалось в городе, как он стал опять наполняться, как воротилось все к прежнему порядку — об этом не осталось у меня никакого воспоминания кроме того, как некоторые из знакомых наших, уезжавших из Москвы, воротились и стали навещать нас; но о чем с обеих сторон рассказывалось, не знаю: потому что разговорам этим предпочитал я кататься на лубке с горы, в саду, с предлинным, отлично устроенным раскатом, служившей постоянным времяпрепровождением не только для нас с Павлушкой, но и для больших.

Иван

«Ну что, Иван, проводил?» — спрашивали его, когда он воротился. «Проводил до Иверской, — отвечал Иван как-то мрачно, — там уж попались ему свои — видно, тоже идут в Кремль». Когда таким образом он удовлетворил любопытство всех и каждого о выполненном им, по тогдашним обстоятельствам опасном подвиге, пошел он в кухню и стал на лавку отдыхать. Я тоже за ним; мы были друзья. «Эх, граф-чик! (так звал он меня из ласки). Ведь чуть-чуть не согрешил! Иду сзади его, да и думаю: что это я врага-то своего сберегаю? — а рука-то с дубинкой так вот и поднимается, чтобы шарахнуть в ухо-то, да прямо в Трубу! Да уж, видно, Бог его помиловал; жалко что-то все было. Как побежал он от меня, завидемши своих, так уж и я обрадовался, что Бог беду пронес, — одначе обернулся, сказал мне: адью*». Таким образом великодушный Иван совершил за один раз два подвига, а сам не признал ни одного. Читать далее

Страница 4 из 41234
Новости в стране и мире